КОВИД

Начало

Итак, «ковидная напасть» не прошла и мимо меня. Вначале я ощутил небольшую температуру тела. А с температурой тела у меня всегда были короткие разборки: на ночь на себя укладываю три одеяла, сам одеваю тёплое бельё и - спать. До утра раза три постельное и нательное белье меняю, а утром встаю, как ни в чём не бывало. Так было и на сей раз. Но к утру, вопреки ожиданию, температура только увеличилась. Я не сдавался и проверенный метод самолечения продолжил и днём. К вечеру температура по-прежнему усилилась. На третий день пригласил домой терапевта. Тот послушал меня своими «слухавками», сказал, что пневмонии нет, и ушёл. На пятый день, когда температура тела перевалила за 40 градусов, я вызвал скорую помощь. Те сделали укол от температуры и сказали собираться в больницу.

Первые больничные впечатления

В больнице сделали забор мазков из носоглотки (позже показавшие отрицательный результат на коронавирус) и отвезли в палату, в которой стояло шесть кроватей, на пяти из которых раздавалось громкое храпо-покашливание. Было уже около часа ночи, когда я стал укладываться спать с тяжёлыми мыслями о том, что оказался в звериной пасти, вырваться из которой будет не просто. Долго не спалось. Я не кашлял, температуры уже не чувствовал, и, на мой взгляд, не было никаких оснований лежать рядом с теми, кто тяжело дышал, постоянно покашливал. Позже я у врача спросил, почему больные с неопределённым диагнозом и выздоравливающие лежат с теми, кто находится в острой стадии Ковида? У нас нет возможности для разделения потока больных и, кроме того, у нас все больные с коронавирусом, ответили мне. Через четыре дня я уже был одним из самых тяжёлых больных с острой формой коронавируса, среди выздоравливающих больных. То ли моё недельное домашнее самолечение без антибиотиков дало возможность беспрепятственно развиваться вирусам, то ли я Ковидом заразился в больнице, уже никто не скажет. Зато компьютерная томография, сделанная вскоре, точно сказала, что у меня 75% лёгких поражены пневмонией.

Врачи, медсестры и медработники

Лечащий врач, каждое утро делающий обход, оказывается также переболела две недели коронавирусом и ей не позволили даже неделю побыть дома на самоизоляции: работать некому! Каждый день удивлялся, как она терпеливо расспрашивала больных о самочувствии, больных, двое из которых были со слуховыми аппаратами и одновременно инвалидами по зрению. Потом появился, также со слуховым аппаратом, 96-летний ветеран войны, который требовал отдельной палаты, без конца на вопросы врача, только высказывал свои претензии по любому поводу, даже по тому, что ему продали некие мошенники неисправный телефонный аппарат, хотя, на самом деле, старик просто не умел им пользоваться.

Она тщательно проверяла у этих не вполне адекватных больных их полные пакеты с таблетками, которые они привезли с собой в больницу, так как эти препараты они дома постоянно принимали. Оказывалось, что большую часть их нельзя принимать, так как больные проходили курс лечения, несовместимый с их «домашними» лекарствами. Кроме того, она находила слова успокоения для каждого больного, уверяла, что все мы будем вылечены, надо просто немного потерпеть.

У всех нас вызывала восхищение медсестра, которая по утрам осуществляла забор крови с вен. У тех, кто целыми днями неподвижно лежит на кроватях, кто по несколько раз в день получает кроверазжижающие уколы, вены просто уходят куда-то глубоко под кожу. Так вот она, простыми прощупываниями пальцами рук, находила эти вены и всегда безошибочно и безболезненно прокалывала кожу именно там, где нужно.

Утром в палату заходили санитарки. Они поправляли сбившиеся простыни на кроватях стариков, выносили «утки», делали влажную уборку в палате. Причём в исполнении своих обязанностей, они не допускали ни формализма, ни раздражения, которое я как-то видел по новостным каналам в домах престарелых.

Течение болезни

Первые три дня я не ощущал ничего. Часами смотрел по телефону фильмы, бродил по коридору, скучал. А с четвёртого…Когда лежал на кровати, сидел на ней, всё было нормально: дышал ровно и без всяких проблем. Кислорода для обеспечения физиологических внутренних процессов вполне хватало. Но вот встать и дойти до туалета, в 10 метрах от палаты – это стало настоящей му́кой. Кислорода хватало только на первые несколько шагов. Далее, как рыба на берегу, начинаешь часто и коротко хватать воздух, а он в лёгкие если и доходил, то его было слишком мало, чтобы обеспечить кровь достаточным количеством кислорода для передвижения ног. Никогда не думал, что для обычных нескольких шагов требуется такое количество кислорода! Одышка была такова, что, возвращаясь и садясь на кровать, первым делом хватал трубку с кислородом и пытался отдышаться. И эти испытания продолжались до конца следующей недели, то есть дней 10-11. А там отменили капельницы с антибиотиками (закончился курс лечения) и мне медленно, очень медленно стало становится лучше. Я чувствовал, как увеличивается объём моих лёгких. Одышка оставалась, но она переставала быть удушающей. За неделю я уже мог выходить на коридор и даже прогуляться по нему. Так как никакого лечения я уже не проходил, мне захотелось вырваться домой из так называемой «красной зоны», куда постоянно прибывали новые больные, на освобождающиеся места в палате. В начале следующей недели, на 22-ой день нахождения в больнице я был выписан из неё.

Цена лечения

Как-то по телевизору я слышал, что день лечения «ковидного» больного обходится государству в 250 рублей. Действительно, столько врачей и медперсонала работает в больнице! Всех нас нужно было три раза покормить. Шприцы, капельницы, таблетки, уколы, пробирки – всё одноразовое. А если больные Ковидом одновременно болели другими болезнями, (например, как в нашей палате один из больных страдал сахарным диабетом), то им давали лекарства и от этих болезней. У одного болит голова, у другого – живот, а у третьего подскочила температура. Всем медсёстры приносили необходимые лекарства, делали уколы. Всем нам по несколько раз в неделю делали прямо в палате кардиограммы, брали кровь и мочу на анализы. Все прошли через кабинет флюографии, УЗИ внутренних органов, компьютерную томографию лёгких.

И невольно задумываешься, а если бы за всё нужно было платить? Много ли нас таких, кто бы 100 долларов в день мог заплатить со своего кармана? Сколько же больных просто бы умирали дома!

Выводы

1. Переболеть новой напастью, увы, придётся всем нам. Кто переболеет на ногах и бессимптомно, кто легко, а кому-то придётся совсем туго. Исключение, возможно, составят те, кто будет болен другим недугом – паранойей.

Со мной рядом лежал больной, который живёт на хуторе и по состоянию здоровья вообще никуда за пределы своего двора не ходил. За продуктами в магазин ходила его жена. Так вот, она с магазина и принесла хворь, которой заразила мужа. Это могло быть коронавирусная инфекция на упаковке продуков. Взял упаковку, открыл, и уже заразными руками берёшь печенюшку и – в рот. Ну не будешь же мыть в дезрастворе каждую упаковку! А колбасная продукция, поступающая в магазин с мясокомбината и лежащая на витрине в открытом виде. По пути в магазин не один же человек эту продукцию отпускает со склада, загружает в автомобиль, разгружает потом в магазине, выкладывает на витрине, отпускает покупателям! И далеко не факт, что в этой рабочей цепочке нет бессимптомных больных.

А вот ещё пример нашей сегодняшней безысходности перед Ковидом. В палату к нам поступил мужчина, у которого три дня, как полностью пропал голос. Он просто сипел, когда нужно было что-то сказать врачу. Внешне это был вполне здоровый человек: не кашлял, без температуры и одышки, спокойно вставал и ходил, идеальные кислородные показатели в крови. Ну, просто осип человек. Может пива холодного попил. Вызвал Скорую помощь, а те – в больницу, а куда ж ещё? А там мы все, без конца кашляющие и разбрызгивающие инфекцию вокруг себя. Ведь никто не ходил и не спал в масках. Маски одевались только при обходе лечащего врача и по требованию некоторых процедурных медсестёр. Через четыре дня этот осипший пациент уже не поднимался с кровати целые сутки, по малой нужде ходил в «утку», отказывался от обеда, тяжело кашлял – стал одним из нас, то есть больным с явными признаками коронавируса. И сколько же таких заболевших обычными простудными болезнями, которым предстоит ещё и вирусное испытание!

2.Среди больных, лежащих в больнице, процентов семьдесят – это пациенты в возрасте предпенсионного и пенсионного возраста. Это – один факт. И ещё. Уже сегодня из-за отсутствия мест в некоторых больницах кровати для вновь поступающих больных приходится ставить на коридорах. Строительство новых больниц не предвидится с той скоростью, с которой распространяется пандемия. Это – второй факт, а также проблема. И для решения этой проблемы властям, как мне кажется, придётся пойти на спорную, даже дискриминационную меру – разделение потока больных на пациентов трудоспособного и пенсионного возраста. Почему именно такое разделение потока больных? Потому что, если уж возникла необходимость делать выбор, кого спасать первыми: молодых или старых, ответ для каждого очевиден – молодых. Первые будут проходить лечение в больницах, вторые – во временных, возведённых в сжатые сроки, медицинских объектах. Может даже придётся использовать палаточные госпитали, которые из-за ненадобности пылятся где-то на военных складах уже десятки лет.

И ещё одно, возмутительное для общественности решение, придётся принять властям: весь медицинский потенциал в первую очередь будет распределяться по больницам, а, по остаточному принципу и во вторую очередь, по палаточным медицинским объектам. В больницах, тем временем, часть освободившихся кроватей можно будет убрать с палат, в которых появится возможность установить разделительные стенки между оставшимися кроватями. Те же дешёвые поликарбонатные панели позволят создать блоки для одного больного. Уверен, что риск заражения пациентов друг друга от этого снизится в разы.

Не хотел бы быть тёмным пророком, но тень удручающего будущего – уже рядом.

P.S. Не знаю, для чего я эту свою исповедь тут излагаю. Не для того, чтобы запугать, конечно. Чтобы сказать: будьте готовы? Может и так, отчасти. Но более, наверно, для того, чтобы пожелать всем здоровья. Берегите его и не болейте!