МУХИ

Муха села на потолок и задними лапками стала разглаживать свои крылышки: её только что едва не прихлопнули мухобойкой. С человеком у неё всегда были недружелюбные отношения: как только тот заходил на кухню, Муха настораживалась, округляла и без того круглые фасеточные глаза, напрягала лапки, готовясь в любое мгновение взлететь, потому что человек почти каждый раз хватал своё громко хлопающую мухобойку и начинал борьбу с насекомыми. Вот и сейчас она с трудом увернулась от резиновой пластинки на длинной тросточке, метнулась в одну сторону, затем в другую и присела на стене над кухонными ящиками. Полностью удара избежать ей не удалось: краешком мухобойки её всё-таки зацепило по спинке, воздухом отнесло к стенке и едва не забросило в паутину в дальнем углу кухни. А в паутине, уже несколько дней ничего не евший голодный паук, своими восемью глазами ежеминутно следил за ней. Ничего хорошего этот восьмиглазый взгляд, как вполне логично казалось Мухе, сулить не мог. Всё обошлось. Одно из крылышек пострадало больше, но, главное, жилки крыла не были повреждены.

– Так-так-так…– сказала вдруг Муха с золотистым брюшком, непонятно как оказавшаяся на кухне. – А ты всё по-прежнему рискуешь собой и питаешься объедками со стола человека?

Комнатная Муха удивилась:

– А мы разве знакомы?

– Знакомы, знакомы… – Муха с золотистым брюшком прибирала хоботком волоски на передних лапках. – Я ещё маленькой залетала сюда на запах свежего мяса. В тот день это была моя одна из первых проб живой плоти…А ты тогда всё также бестолково ползала по столу в надежде найти пропитание.

Комнатная Муха смотрела на упитанную и самодовольную гостью: всё говорило о том, что она – хозяйка жизни, что проблемы пропитания у неё были уже давно решены, а потому единственной проблемой оставалось для неё только уязвлённое самолюбие, что не все комнатные мухи знают её и не все завидуют ей.

– Да-да, вспомнила! – сказала Комнатная Муха, не столько потому, что на самом деле что-то вспомнила, а только из вежливости – Тогда на столе лежал большой кусок мяса…

Муха с золотистым брюшком была удовлетворена, что её помнили, а потому она предложила:

– А ты не хотела бы прямо сейчас попробовать настоящей пищи? Вдоволь и очень вкусно поесть – это для тебя будет очень кстати – сказала Муха с золотистым брюшком, намекая на худобу комнатной Мухи.

Комнатная Муха была голодна, травмирована и немного растеряна.

– А что это за еда? – спросила она.

– Целая куча свежего навоза! – гордо и громко ответила гостья – Полетели вместе! Я покажу дорогу.

Комнатная Муха слышала о таком пропитании от своих комнатных соседок. Те отзывались о нём совсем скверно.

– Но капелька пролитого ароматного супа на столе – это же намного вкуснее – тихо сказала она.

– Капелька супа, капелька супа…– передразнила её Муха с золотистым брюшком – Капельками до крошками сыт не будешь! Где навалом и безопасно – вот это трапеза!

– Но у меня очень тонкое обоняние, а там дурно пахнет! – не соглашалась комнатная Муха.

– Главное, чтобы насытить утробу, а обоняние – дело вторичное! Да и потом: аромат и зловоние – понятия весьма условные.

– Нет, лучше песчинка с удовольствием, чем гора с отвращением – сказала комнатная Муха.

– Ну и глупо! – злобно сказала Муха с золотистым брюшком.

Она уж повернулась к окну, чтобы взлететь, но в это самое время над ними взлетела и начала стремительно опускаться мухобойка. Комнатная Муха на мгновение оказалась проворнее: мухобойка шлёпнулась совсем рядом, полностью накрыв собой сытую и тяжелую Муху с золотистым брюшком. Когда человек с мухобойкой удалился с кухни, на потолке осталось лишь большое зловонное пятно. Это было всё, что осталось от Мухи с золотистым брюшком. Вскоре пятно высохло, и комнатная Муха совсем забыла об этой почти неправдоподобной истории.