НЕВОСТРЕБОВАННАЯ ДАННОСТЬ

Я люблю пластилин. Этот пластичный материал легко поддаётся давлению пальцев, которые в хаосе плоскостей, углов и округлостей ищут грацию формы. Душа ликует, если со всех сторон эта форма приобретает завершённый вид и уже не цепляет своей шероховатостью скользящий по ней взгляд скульптора. Такое же блаженство испытывает художник, который в хаосе карандашных штрихов находит идеальную линию, или во множестве масляных мазков добивается гармонии цвета. И это идеальное и гармоничное уже не молчит: оно начинает говорить на прекрасном языке искусства.

А ещё я люблю балет. Это – наглядное пособие по грациозным позам, когда одна линия тела плавно перетекает во вторую линию. Когда одна часть фигуры не натыкается на другую и третью, а вместе образуют гармоничную композицию. Отточенные множеством тренировок плавные движения каждого пластичного сустава создают грациозную волну всего артистичного тела. Да эти движения по сцене и назвать-то простым танцем уже нельзя. Ибо между артистом и зрителем начинается диалог чувств. Именно тогда незримые эмоции приобретают зримые очертания. Когда движение красноречивее слова, нужны ли тут ещё какие-либо средства для коммуникации людей?

Из этой двойной любви, к пластилину и балету, ныне, как и вчера, я чувствовал тягу к творчеству. Мои руки по-прежнему тянулись к пластичному материалу, а душа порывалась в творческих муках. Я уже давно вынашивал в себе плод моего воображения в виде новой статуэтки. Это должна быть потянувшаяся ввысь за чем-то прекрасным девушка. Её одна рука тонкими пальцами вот-вот коснется чего-то вожделенного. Вторая – словно опираясь о воздух, слегка отведена назад и в сторону. Она стоит на цыпочках, а её платьице слегка развевается в порывах того самого воздуха, который пришёл в движение от ладони её второй руки. Лицо девушки радостно и счастливо от предвкушения скорого обладания чем-то желанным. Это могла быть капелька росы, свисающая с листочка и сверкающая в лучах восходящего солнца. Так трепетно и робко губы тянутся друг к другу в первом поцелуе. Так тянется к пробуждающему свету незрелая дремавшая душа.

Но мне сегодня после вчерашнего позднего застолья было особенно плохо. Попытка подняться и сесть за работу требовала нечеловеческих усилий, на которые я был неспособен. Слегка подташнивало. Хотелось пить. Кружка холодного огуречного рассола для пересохших с похмелья губ и разбитого тела преобладала над всеми моими потребностями и казалась единственным спасением.

А где-то внутри меня тускло мерцала Божья искра таланта. И где-то надо мной, тихо всхлипывая, утирал крылом слёзы мой Ангел-хранитель.