О чистоте языка

Разговор на последнем заседании «Словодрома» шёл о чистоте нашего языка. Дескать, это никуда не годится, что на вывесках магазинов вместо «Крама абутку», написано «FootTerra» или английским шрифтом «Marko». Было заявлено, что это – гибридная война с белорусским языком, и прозвучали призывы взяться за руки и встать на пути поезда западного менталитета и культуры. Были и более хладнокровные выступления, что заимствования – это простое обогащение разговорной речи, это – в нормальном русле. Были и более разумные замечания, что улица – это одно, а душа, культура народа – это другое.

Я тоже не стану в воинственную позу и не буду бросать камни в сторону латино-кириллической вывески «SexШоп».  И не только потому, что вся масса товара этого магазина произведена на предприятиях не под  двухполосным  красно-зелёным флагом, а под звёздно-полосатым или, скореe всего, под  безполосно-безорнаментным звёздно-красным.

Если повсеместно будут только вывески  «Магазін», «Крама гарэлкі» или “Мясная лаўка”, серость и скукота советских улиц дохнут нам в лицо. Глазу хочется радости, душа тянется к крастоте и многообразию. Вывески – это рекламное средство, это маркетинговое оружие. Вывеска – это зачастую бренд и лицо фирмы. Вывески магазинов нацелены на привлечение внимания проходящего мимо человека, чтобы у него пробудить интерес к заведению и превратить случайного прохожего в потенциального покупателя. И почему это всё должно быть белорусско-однообразным? Ведь те, кто взявшись за руки, встаёт на пути поезда западного менталитета, одеты, скорее всего, не в белорусское, а турецко-китайское. И телефончики у них в кармане не «Интеграловские». И сумочки у них далеко не у всех от «Галантэi». И подъехали они к месту своего протеста не на “МАЗах”, а на импортных авто.

Я даже не могу себе представить, что НЕКТО в Букингемском дворце, Бундестаге или в Белом доме решает проблему борьбы с белорусскоязычием. Реальность развивается по общечеловеческим законам и без нашего ничтожно маленького участия. Частные законы отдельного вида подчинены общим законам жизни.  Это надо признать, подчиниться и не бороться с этим. Можно, конечно, встать в позу и утверждать, что “родная мова – гэта мова Кандрата Крапівы, Янкі Брыля і ніякія чужыя словы “смайл”, “чып”, “джойсцік” і шмат іншых я ўжываць не буду!” Может, кому-то и нравится быть отшельником или маргиналом, которому удобнее вместо одного английского слова “джойстик”, говорить на родном языке “прылада ўводу інфармацыі, якая ўяўляе сабой вагальную ў двух плоскасцях дзяржальню, з магчымасцю кіравання віртуальным аб'ектам у віртуальнай трохмернай прасторы”, потому что в белорусском языке нет слова, для обозначения этого предмета. А между тем, чем меньше в малом языке подобных заимствований, тем беднее и менее современным он будет, и тем быстрее будет идти процесс его вымирания в будущем.

В мире около семи тысяч языков и две с половиной тысячи из них ЮНЕСКО признаны исчезающими. В зоне риска – и белорусский язык. Сохранение языка – задача государства, а не её граждан. Проблема национального языка – проблема (или не проблема) национальной политики государства. Без государственных программ государственные проблемы не решаются.

Поэтому нам, одиноким борцам за сохранение чистоты белорусского языка, предлагаю сойти с рельсов и крупными плодами ударного творческого труда завалить путь ненавистного западного поезда. Хотя… стоит ли?.. Ведь по соседнему пути безудержно летит ещё один поезд с вывеской на боку его первого вагона: “Многоязычие – это анахронизм!”