Мир перенаселен словами. А душе иногда так хочется покоя, так часто требуется тишина!

Но когда очень хочется тишины и покоя, тогда каждое слово кажется слишком длинным, и звучит оно слишком громко…Поэтому в минуты сладостной тишины, когда мы можем слышать о чем шепчет молчание, писать длинно и витиевато нельзя.

Книга Аллы Никопорчик «На грани счастья» написана по-другому, потому что она преполнена одиночества и шепота тишины. Лирический герой книги подошел к счастью, к его грани, но переступить эту грань он так и не смог. Она оказалась для него неприступной стеной. В книге нет МЫ, в ней только не слившиеся воедино, в большое Мы, маленькие Я и Он. Растение, которое постоянно тянется из мрака к свету, растет, но плодоносить оно не начинает. И такую вечную тягу уж и жизнью-то назвать тяжко.

Молчу, нет-нет, звала,

Да лишь давно то было:
когда сама была жива,

Когда тебя любила.

Книга насыщена одиночеством. В ней не слышна радость обладания, в ней преобладает извечная тяга к счастливому обретению, и тоска…тоска по счастью, которое ускользает от тянущихся к нему рук. Но когда одиночества слишком много, оно начинает рвать душу и наступает боль. И счастье, которое никак не станет реальной благодатью, становится иллюзией, символом страдания.

Счастье– это боль,

Это – слезы, это – горе,

Счастье – само страдание.

Лирическому герою никак не удается не только испить из чаши наслаждений, но даже приблизиться к этой чаше. А без этого мир предстает серым и скучным. Грусть, которая вначале всегда лишь легкая тень, становится мрачной бездной.

Осенни и ленивы дни,

Лишь зябко – душе и плечам.

И далее

Однообразие, снег и тишь,

Каждодневная полулень и полугрусть.

И еще:

Я знаю мне быть без тебя
я знаю, мне жить без тебя,

Но как, я не знаю.

Кто из нас не был в ситуации, когда за счастьем приходится только гоняться, а не наслаждаться им? Когда дальнейшие шаги неясны и кажутся бессмысленными? Думаю, каждый. Потому-то и то, о чем пишет Алла Никипорчик, находит понимание у многих из нас. И хотя в книге нет изящной словесности, как говорил Пушкин, когда слова немелодичны и немузыкальны, словесность книги заставляет читателя задуматься, а, стало быть, в стихах есть своя, внутренняя мелодия, понятная только душе. И хотя сердечную боль автор проносит до конца книги, оптимистичная канва стихов еще присутствует.

Когда подступает бесконечный закат,

Следует помнить, что есть еще и рассвет,

Тем более что его еще не было…

И далее:

Еще болит чужая боль

(Своя уже отболела)

Значит не стоит сомневаться

в истинности пути.

И в самом конце книги, в последних словах, приводя на латыни свое любимое изречение, автор не столько говорит, как вынужденно констатирует, что главное богатство нематериально, оно всегда в нас, в нашей душе.

Omnia mea mecum porto (все своё ношу с собой – прим.авт)

Но все уже разрушено: боль, душа, крылья…

Жаль только любимого изречения.

Действительно, как сказать, что жизнь прекрасна, если она, как мачеха: всякую рвань – тебе в одёжки, да всякую дрянь – тебе из ложки.

Книга написана черно-белыми красками. Радужным цветам в палитре автора места не нашлось. Рассвет не наступил. Правда, и в «бесконечном закате» прозвучала хорошая исповедь мятущейся души. Исповедь, которая способна стереть бессмысленные улыбки с лица читателя и наполнить смыслом его собственные размышления: а как же я? Действительно ли стоит усилий то, к чему стремлюсь я?

А.Апанасевич