С Т А Р А Я Я Б Л О Н Я

Этой яблони вина

В том, что от коренья

Не участвует она

В общем заблужденье.

Что за горькая судьба!

Горше одиночки!

Только сучьями ряба –

Ни листка, ни почки.

Рядом сверстницы стоят

Иль подруги старше,

Кем украшен летний сад,

Загляденьем ставший.

Не была она горда.

Что же с нею сталось?

Просто годы и года

Подошли и старость.

Ах, кому цвести и зреть!

Дело-то простое,

А кому и умереть,

Повезёт – так стоя.

Подойдёт к ней однова

С топором хозяин,

Сам седая голова,

Старостью измаян.

В мыслях – лишь бы поскорей! -

В раже неуёмном

Ствол подпилит и корней

Вязь подденет ломом.

И не верит он слезам,

И не знает вовсе,

Что он выкорчеван сам

Будет в эту осень.

Подойдёт тогда к нему

И его Хозяин,

Неподвластен никому,

Вечен и державен.

Благодать и произвол,

Страшен и прекрасен,

И погладит старый ствол

И повергнет наземь.

22 июня 2011

Н О Ч Ь В М А С Т Е Р С К О Й

С К У Л Ь П Т О Р А

Вам приходилось спать со львом

Без признака озноба?

Мы в положенье половом

Соседствовали оба.

Я любовался, осмелев,

Соседом по ночлегу,

Ведь был он настоящий Лев,

Великий Лев Сапега.

Хоть бородатый, хоть старик,

При булаве к тому же,

Но пробивался грозный рык

Из-под усов наружу.

Мне угрожала булава,

Хоть только бы не рыкнул.

Всю ночь косился я на Льва,

Покуда не привыкнул.

Я спал, как гость, на тюфяке,

На ложе обретённом,

Он на полу невдалеке,

На голом, на бетонном.

И мы, друг к другу подобрев,

Всю ночь блюли безмолвье,

Хоть шевелился барельеф

При вспышках синих молний.

И с той поры, как оба-два

Мы в дырочки сопели,

Живу я под защитой Льва,

Великого Сапеги.

20 августа 06

* * *

Для них поэт удобен только мёртвый,

Когда не дышит он, не ест, не пьёт,

Не пишет строчек кровью из аорты,

Не отирает рифмой смертный пот.

Во имя новой истины сакральной

Пророки и правители земли

На жертвенник поэтов для закланья

Толкали, если прямо не вели.

И, не угодливы, и неугодны, –

Был тяжек им и нимб над головой.

Звучал через поэтов глас народный.

Как колокол на башне вечевой.

Правители тряслись, дрожали троны

И восхищалась строчкой голытьба,

Свободным человеком сотворённой,

Не ради жалкой участи раба.

Их кровью ныне жертвенник закапан,

Престол, и пьедестал, и аналой.

О сколько их окончило этапом,

Пролётом лестниц, пулей и петлёй!

А кто из тьмы им петлю подавали,

Решенье тройки или пистолет,

Кто ставил к стенке их в глухом подвале,

Они ушли за жертвами вослед.

…Нас раскопает в старой книжной груде

Покуда не рождённый человек.

Нас похоронит, отпоёт, засудит

Технарь-прагматик двадцать первый век.

28 октября 03

М о д е р н и с т а м

Нет, я не отрекусь от точки,

Не открещусь от запятой

И слов в графичной оболочке

Не сдам я зауми пустой.

И строчку знаком заключая,

Я в мысль и чувство заключён.

Ну как прожить, не восклицая,

Не вопрошая ни о чём!?

К постыдной моде нет подавно

Поползновений в старике.

Не откажусь от букв заглавных

В начале строчки и в строке.

О вы, кто модничает сдуру,

Пред вами я – за простака,

Но никогда не сдам гламуру

Родного русского стиха!

И не для немцев иль поляков,

А для людей в родном краю

Пишу я с соблюденьем знаков

И прописных – на том стою!

7 августа 09

Д е л ь ц а м о т п о э з и и

В кабаке и питейном подвале,

Где ещё – не упомнишь всего! –

Пропивали талант, прожирали

И пропили, прожрали его.

Был он некогда – алый цветочек,

А теперь и увял, и усох.

И осталось его на глоточек,

На последний несытный кусок.

А продажа всё длится и длится.

Только Господа не одурить,

Если нечем с голодным делиться,

Если нищих нет чем одарить.

Всё ты числишь себя среди фронды,

Всё ты корчишь по пьянке борца,

Но уже раздобрели до тромбов

Кровяные хмельные тельца.

8 августа 09

* * *

Может, кто-нибудь скажет спасибо

За постылый мой подвиг ночной?

А. Тарковский

Это радостный подвиг:

Без оглядки назад –

По четыре и по две

Строчки рифмой вязать.

Расшивать в эту пору,

Когда ближние спят

Рифмой, словно узором,

Одиночества плат.

Труд бессонный по силам

Я назвать и врагу

И пустым, и постылым

Никогда не смогу.

Всё вбирающий, то есть

Явь, мечты, миражи,

Повышающий тонус

Жизни, градус души.

Внешне схожий с бездельем --

Ночь, тетрадь, карандаш, –

Слаще всякого зелья,

И забота, и блажь.

Труд мой с мыслью о Боге,

Дня и света родня,

Чаще всё же в дороге

Настигает меня.

Труд, мне жизнь объяснивший,

Столько вызвавший сил,

Моя ноша и ниша,

Для меня не постыл.

6 сентября 09

* * *

Их невозможно отбросить,

Русской судьбою сбылись

Лиру прославивший Осип,

Славу вознёсший Борис.

Над зеркалами затонов

Тает рыдающий клин.

Слышится имя – Платонов,

Чуется имя – Шергин.

В ливне весеннем и гуле,

В звоне степных бубенцов

Слышится имя – Жигулин,

Чуется имя – Кольцов.

Где над берёзовой сенью

Выткался вечер, пунцов,

Слышится имя – Есенин,

Чуется имя – Рубцов.

28 октября 2000

В А Л Е Д Ю Ж А Е В О Й

Здравствуй, школьная подружка,

Разнесчастная в судьбе.

Ты всё та же говорушка,

Как была в десятом «б»!

Сколько было дней весёлых

Уйму лет тому назад !

Нам давно уже не сорок.

Даже и не шестьдесят.

Что нам каяться и клясться?

Все слова теперь пусты,

Коль в живых теперь от класса

Галя, Люся, я да ты…

Лена, Шура, Таня, Лида,

Не уйти от седины.

Наши прошлые обиды,

Как они теперь смешны!

Но клянусь башкой седою,

Что рассорить нас всерьёз,

Стайку с Либкнехта – Садовой,

Никому не удалось.

Мы бросались в драку смело,

Кто-то нам кричал: «Шпана!»

Только-только отгремела

Беспощадная война.

И надменно так, с прищуркой

Озирали и с ленцой

Подполковничьи дочурки

Тех, кто вырос без отцов.

Мы стояли дружной стенкой

Против лжи и клеветы.

И тому порукой Ленка

Да ещё, Валюша, ты.

Занесло её в Тольятти

И в такую даль иных!

И двух рук с избытком хватит

Сосчитать ещё живых.

И над многими подавно

Столько лет растёт трава.

А вот наша Марь Иванна,

Марь Ивановна жива.

Лена, Валя, Женька, Герка.

Нам, кто внуков в гости ждёт,

Жизнь устроила поверку –

Одного недостаёт.

Герка, Лена, Таня, Валя –

Вот такая чехарда,

Ёлки – палки, трали – вали, -

Разлетелись кто куда!

Были там фокстроты, вальсы.

Рук пожатия в кино,

Кто там с кем там целовался,

Ну не всё ль теперь равно?

А чего ж оно с лихвою

Всё никчёмное на вид

Вдруг захватит ретивое

И несбывшимся томит?

И за то, что жизнь полушка,

На исходе наших дней,

Выпьем, добрая подружка,

Бедной юности моей!

Не печалься же, старушка,

По одной ещё налей!

Выпьем с горя – где же кружка?

Сердцу будет веселей!

12 августа 2011